Статья 29. Лирические дополнения к «Страшному выводу. Гипноз и смерть».

«ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ПОЛНОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ПРЕЛЕСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ, НЕОБХОДИМО ПРЕБЫВАТЬ В ГУЩЕ ТАИНСТВЕННЫХ СОБЫТИЙ». (Асклепий Голубец).

Из книги Марины Бердс «Потерянное знание»

Часть 2.1. Часть первая статьи — здесь

« … Когда я была медсестрой, поздно вечером привезли пьяного в ураган мужика с открытым переломом бедренной кости. Ему сделали скелетное вытяжение, обработали рану и оставили в палате до утра, чтобы, когда он чуть-чуть протрезвеет, назначить операцию. Больных было не просто полное отделение – полный коридор, и все поступали и поступали, а я дежурила одна, моя напарница не вышла.

Когда я снова заглянула в палату к тому больному, предстала следующая картина: весь матрас пропитан кровью, и она стекает крупными каплями на пол. Оказалось, что больной умудрился как-то пошевелить травмированной ногой (несмотря на приличный груз скелетного вытяжения) так, что отломки кости перерезали бедренную артерию, и открылось сильное кровотечение через рану.

Дежурная бригада не успела найти кровь нужной группы – такой не было в холодильнике, и пока из первого корпуса во второй ехал курьер с флаконами, больному была поставлена капельница с физраствором. Когда я ставила эту капельницу, естественно проверяла, попала в вену или нет: из иглы при правильном попадании должна была пойти темно-вишневая кровь. Но вместо этого струей текла светло-розовая водичка. Больной потерял, как потом выяснилось, свыше пяти литров крови, в его сосудах был почти чистый физраствор, но он жил при этом сорок восемь минут! Наконец, его дыхание стало периодическим. Он вдыхал последний воздух с таким неописуемым удовольствием, какого я больше никогда ни у кого не замечала. Последний вдох отпечатал на лице выражение абсолютного счастья.

…Несколькими неделями позже умирал от сепсиса дед-диабетик. Ему была рекомендована срочная ампутация, но бабка не разрешила: «Пойдешь, Коленька, на тот свет двумя ножками!» Дед и пошел… Только перед смертью он измучился сам и измучил весь медперсонал (бабка сослалась на слабые нервы и в это время отсиживалась дома). Несмотря на то, что он был безнадежен, и, по-хорошему, его надо было «усыпить», как это делают ветеринары, наша гуманная медицина требовала бороться за жизнь пациента до последнего. Я помню, как у него от внутривенных инъекций рвались вены – словно чулок по шву. Кровь из них выливалась не наружу, а пропитывала окружающую рвань подкожную жировую клетчатку, быстро застывая и образуя огромный тромб. Казалось, кровообращение давно должно от таких явлений остановиться, но нет – дед жил в полном сознании с раннего вечера до утра, претерпевая нечеловеческие страдания и желая всем нам, кто с ними возился, самых изысканных мучений и при жизни, и после смерти, что невольно приходилось удивляться полетам его творческой мысли. Когда же он, наконец, умер, вопя на дежурного врача: «Чтоб тебе вывернуло … с корневищем!», лицо его помолодело и приняло облик святого.

…На кафедре судебной медицины вскрывали труп нашего однокурсника Ш., который после подобного дежурства в больнице повесился в старых развалинах на рабочем халате. В кармане этого халата нашли предсмертную записку: «На … видал я такую медицину». Группа, где училась я, как раз проходила курс практических занятий по этой дисциплине. На лице покойника торжествовала победа.

Патанатом взял секционный нож и пропел хорошо поставленным басом: «Скольких я порезал, скольких перерезал…». И добавил речитативом: «И все такие счастливые, что невольно хочется быть на их месте».

Вскоре он там и оказался. Правда, я это уже не видела, но другие рассказывали, что и его труп остался очень доволен.

Продолжение следует.

П.С. ЧЕРНЫМ ЮМОРОМ называется умение посмеяться над трагическим. Если это умение есть – это спасательный круг от душевной боли. Если нет – получается пошлость.