Истерическую псевдоболезнь также трудно отличить от истинного заболевания, как ложь от правды. Здесь следует не забывать, что для истерии всегда сохраняется приятность и желаемость ее симптоматики.

Когда человек лжет, он рано или поздно начинает лгать себе. Этого не может не произойти, потому что даже самая профессиональная ложь заставляет лгуна играть в то, что он в нее верит. И получается, как у психиатров: раз выслушал шизофреника, притворяясь, что веришь в его бред, два, три, а потом – психологическая индукция (психологическая индукция, или психологическое «заражение» — это явление перенимания чужого психологического состояния; возникает на основе феномена эмпатии – вчувствования в эмоции собеседника) и профессиональные психические отклонения.

Лгун становится патологическим лгуном, и вместо того, чтобы удовлетворять свой центр любознательности (его можно еще назвать «центром правды»), он направляет свою деятельность в противоположную сторону: как бы обмануть, как бы уйти от правды. И тогда в его головном мозге на месте центра правды возникает сбой и очаг возбуждения, направленный на ложь. Чем это заканчивается? Очень серьезно. Патологический лгун перестает анализировать ощущения, основу психических основ. Он, к примеру, ест яблоко не потому, что ему вкусно, а потому что так принято уважаемым большинством. Он чувствует, что оно сладкое, круглое, красное, но хорошо это или нет, нравится или не нравится – он не может понять и принять. Поэтому полагается на большинство или значимый авторитет. Если же авторитет скажет ему, что дерьмо тоже вкусно – он будет есть дерьмо.

Главной чертой патологического лгуна-истерика (псевдолога) является желание во что бы то ни стало обратить внимание окружающих на свою «исключительность». Стремление казаться, а не быть – в любом случае ведет к самообману, т.к. человек, чтобы понять другого человека, рассматривает противника (т.е. того, кто «напротив», рядом – в этом смысле здесь) с различных сторон, которые в объективном поведении проявляются согласно различным, часто противоположным, ситуациям.

Истерик же, стремясь навязать свой «исключительный» образ, вместо поиска правильного реагирования на раздражитель, следит в первую очередь за своим этим образом, чтобы внешне его не потерять. Но жизнь ставит подножки и срывает с псевдологов маски. «Рыцари печального образа», «трагические» и «великолепные» женщины, «герои-любовники», «самые умные», «самые красивые», «самые несчастные» и «самые неизлечимо больные», а также те, «в которых все почему-то влюбляются», «особо одаренные, талантливые» и «богом помеченные» с воплями диких обезьян сбегают со сцены под улюлюканье своих бывших «зрителей»-поклонников. И ищут других. К их псевдологичным имиджам обычно добавляется еще один – «никем непонятые». И так они болтаются от одного к другому, не имея ничего постоянного и глубокого, не достигшие настоящего мастерства и самовыражения (излияния своих возможностей). И даже громкая слава (попади они в моду недообразованной толпы) не делает их счастливее (кстати, слава является патологическим стилем жизни истерической личности; слава – носитель извращенности и неудачная замена самореализации). Они ненавидят эту толпу, они полны зависти и обижены на весь белый свет. Но избавиться от привычки врать своей совести у них не хватает характера.

Статьи «Ложь и правда. Софистика» — здесь

«Ложь и правда. Наука» — здесь

«Ложь и правда. Истерия. 3.1.» — здесь 

«Ложь и правда. Истерия. 3.2.» — здесь

Знакомство с автором  здесь