Статья 87. Часть перваяИз книги Марины Бердс «Потерянное знание», («Новый дневник Ольги Николаевны»)

«М.Г. опять сделала вредную рожу и цапнула меня за бок: «Пошли поговорим!» Я молча повиновалась.

— Когда ты ушла, — произнесла М.Г., – я вроде как должна была выждать время, чтобы не встретиться с тобой в медсестринской (а то мы друг от друга устали). Стою я здесь у подоконника, вдруг вылетает из этой палаты Галка и визжит:

«Труп! Мы пропали!» — и побежала за реаниматорами.

По дороге попался Герман, и она набросилась на него:

«Герман Константинович! Помогите. Может, обойдемся сами!»

Герман руки в карман заложил, морду скривил (он шел вниз кокетничать с Шурочкой, а тут перебили) и лениво согласился. Зашел на порог палаты, прямо с порога гавкнул, что ему здесь делать нечего – и Галка принялась звонить в реанимацию. А вы все в это время были на обходе. А этого без присмотра оставлять нельзя. Выбрали энтузиаста, опять же из диабетиков, и послали его к вам . А пока он шел (и так до сих пор и не дошел – теперь его еще искать надо) мы с Галкой этому искусственное дыхание делали: я – непрямой массаж, а Галка – рот в рот (я не люблю целоваться с мертвецами, пусть даже они временные).

Я качаю, а про себя думаю: «Вот на пи-пи-пи я это делаю? Такой случай подвернулся, наконец, проводить уходящего в мир иной, столько долго ждали, а я вместо этого сама же порчу эксперимент…» Но вижу – нет. Эксперимент получается, и наши благие порывы не помогают. И вдруг у него появилось нечто такое, что я не смогла рассмотреть: как-то он изменился, вокруг стало тише, а Галка отняла свои губы от очередного поцелуя и сказала: «Все! Он ушел». «А откуда ты это взяла?» «Так оно ж видно!» У меня зачесалось между лопатками (наверное, прорезаются крылья) – как раз пора. «Галя, — говорю я ей, — оставь меня с ним наедине минут на десять и выведи из палаты дедушку» (вместе с этим больным здесь лежал еще какой-то испуганный пенсионер).

И вот мы остались одни. Я, досадуя, что может быть слишком поздно, наскоро вступила в нужное состояние и присоединилась к умирающему (все-таки я была где-то уверена, что он еще биологически жив). Получилось все в такой острой ситуация быстро и глубоко. Вот я почувствовала то, что в гипнологии называется рапортом: взаимосвязь сознания гипнотизера с подсознанием гипнотизируемого. Нет, я не погружалась в ощущения пациента, НЕ СТАНОВИЛАСЬ ИМ, не входила в артистическую роль. Он просто сейчас стал зависим от меня, но я иду дальше и нащупываю обратную связь. Есть! Слабый импульс контакта! Значит, я права, и еще теплится на донышке бытия крохотный огонек. Его сигналы достаточно велики, чтобы мое Представление, которым я пользуюсь при диагностике, могло нарисовать картину его увядания. Углубляю связь. БОЛЬНОЙ ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ХОРОШО! Да-да! У него нет мыслей, только хаотичные элементарные эйдетические образы, которые мы можем наблюдать при закрытых глазах: черточки, калейдоскопы, неполные силуэты. Это не мои образы, я это распознаю интуитивно.

Продолжение следует (читаем здесь).

Наш журнал для умных людей. Мы даем им знания и стимулируем мыслительные процессы.

Знакомство с автором — здесь